Как государство забрало санатории через суд

Речь идет о 34 санаторно-курортных учреждениях, состоящих из 1763 объектов недвижимости: они принадлежали Федерации независимых профсоюзов. Иск подала Генпрокуратура, которая утверждала, что глава ФНПР Михаил Шмаков начал распродавать эти активы, из-за чего имущество «утратило свои лечебные и оздоровительные свойства». Ответчики настаивали, что для изъятия нет правовых оснований и заявитель пропустил срок исковой давности, а сами претензии не обоснованы, так уже оценивались в других судебных разбирательствах.

Надзорный орган настаивал, что сделки по продаже баз отдыха носили «ничтожный и антисоциальный характер», а еще противоречили основам правопорядка и нравственности. Главная претензия Генпрокуратуры — профсоюзные организации не могли без согласия властей беспрепятственно продать курортное имущество. Хотя сами сделки заключались более 15 лет назад — за пределами максимального срока, который по закону предусмотрен для обжалования приватизации госактивов.

Никакого обвинительного приговора в адрес ответчиков о незаконном приобретении активов или решений суда по оспариванию договоров купли-продажи недвижимости не последовало. А в ФНПР сообщили, что год назад Следственный департамент МВД рассмотрел материалы проверки по вопросам законности совершения этих сделок. В возбуждении уголовного дела отказали. Более того, сами антикоррупционные нормы об изъятии имущества, на которые ссылался заявитель, приняли лишь в декабре 2012 года Федеральным законом № 230 «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих госдолжности, и иных лиц их доходам». Такие положения не имеют обратной силы к сделкам, которые заключались за несколько лет до вступления в силу подобных новелл.

Тем не менее, требования надзорного ведомства судья Гагаринского райсуда Москвы удовлетворила: государство, передав профсоюзам госсобственность, не собиралось дарить ее получателю, а хотело таким образом «создать условия для рационального использования и сохранения территориальной целостности санаторно-курортной инфраструктуры». Аргумент ответчиков о пропущенных сроках исковой давности судья отвергла, посчитав, что отсчет надо вести не от времени совершения незаконных сделок, а с момента выявления их сотрудниками центрального аппарата Генпрокуратуры.

«Сам факт, что 200 компаний и граждан обязали в московском суде за тысячу километров от своего местонахождения оправдываться за сделки, которые заключались двадцать лет назад, выглядит как ограничение доступа к правосудию, — считает Егор Ковалёв, адвокат Delcredere. — Пусть и при соблюдении формальных правил, ведь иск подали по месту нахождения одного из ответчиков — ФНПР».

Он обращает внимание, что огромное число ответчиков никак не были связаны с теми сделками профсоюзов, в которых прокуратура усмотрела коррупционную составляющую: «Одни приобрели недвижимость непосредственно у тех лиц, с которыми прокурор связывал федерации профсоюзов, а другие купили недвижимость позднее уже у других продавцов».

Подробнее читайте на сайте Право.RU