Банкроты попали под подозрение

На круглом столе «Защита бизнеса в банкротстве» Петербургского юридического форума его модератор, глава Объединения корпоративных юристов России Александра Нестеренко отметила: это единственная сессия на форуме, посвященная защите бизнеса должников, а не кредиторов. Старший партнер коллегии адвокатов «Делькредере» Елена Демина напомнила о последних поправках к закону «О банкротстве», носящих явный прокредиторский характер (см. «Ъ» от 27 мая). Она рассказала, что первая редакция поправок, пролоббированных банковским сообществом, предполагала предоставить право банкротить должника без судебного решения о взыскании долга не только банкам, но вообще всем кредиторам, — и не исключила, что в будущем они будут приняты.

По ее словам, сейчас в банкротстве, с точки зрения должника, есть три основные ситуации. Первая — когда есть шансы сохранить бизнес. «Мы советуем ему самому инициировать процедуру наблюдения, она дает передышку», — отметила госпожа Демина. Когда шансов почти нет, многие, по ее словам, выбирают ликвидацию, после которой уже переходят в банкротство. В третьей ситуации шансов нет и «все усилия сосредоточены на том, как уйти от субсидиарной ответственности по долгам (банкрота.— „Ъ“)», говорит юрист. Впрочем, по ее словам, сейчас большое число исков подается о взыскании убытков — они, в отличие от субсидиарной ответственности, не ограничены суммой, недостающей для расчетов с кредиторами. Так, суды уже формируют практику взыскания убытков с членов правления банка, которые не подписывали сами кредитные договоры по невозвратным ссудам, но входили в кредитный комитет.

По словам старшего партнера юридической компании Pen & Paper Валерия Зинченко, к уголовной ответственности руководителей должников пока привлекают не очень активно. «Уровень подготовки правоохранительных органов растет, но в банкротных составах они еще не на высоте», — говорит он: за 2014 год судами рассмотрено 24 тыс. заявлений о банкротстве, а в отношении руководителей компаний-должников в суд передано лишь 146 уголовных дел. За весь 2014 год по ст. 195 УК (неправомерные действия при банкротстве) осуждено только восемь человек, по ст. 96 (преднамеренное банкротство) — 20.

Но «спокойно выдыхать» не стоит: для начала расследования часто используются более «простые» статьи, как ст. 159 (мошенничество). Кроме того, в отношении руководителя должника могут возбудить дело и за невыплату зарплаты. «Через эту статью следователи заходят, после проведения обыска обнаруживают документы и потом могут переквалифицировать обвинение в специальный банкротный состав», — поделился Валерий Зинченко, отметив, что практика «начала уходить в обвинительный уклон».

Руководитель группы по делам о банкротстве юридической фирмы ЮСТ Василий Раудин в противовес предыдущему выступлению заметил, что есть много банкротных дел, в которых нет мошенничества: «Это сугубо инвестиционные споры, без криминальных схем». Он подчеркнул, что банкротство легче предотвратить, чем потом прекратить, поэтому компании нужны антибанкротные стратегии, услуги по разработке которых сейчас набирают популярность на рынке.

В завершение дискуссии Александра Нестеренко попросила участников круглого стола ответить на вопрос, что они думают, когда слышат о чьем-то громком банкротстве, предложив три варианта: «недобросовестный должник выводит активы», «его пытаются захватить кредиторы», «это результат обычной инвестиционной деятельности». К всеобщему удивлению, после двухчасового обсуждения защиты добросовестных бизнесменов большинство юристов проголосовало за первый вариант.