Юристы КА Delcredere прокомментировали Обзор судебной практики № 2, утв. Президиумом ВС РФ 30.04.2020

Верховный Суд дополнил свои разъяснения по вопросам правоприменения в условиях пандемии. Рассмотрим содержание нового обзора в части гражданского права и банкротства.

I. Гражданское право

1. Граждане не несут ответственности за просрочку по кредитному договору, допущенную в период с 30.03.2020 по 03.04.2020 (вопрос 2)

В ответе на вопрос № 2 Верховный Суд разъясняет, прежде всего, порядок предоставления отсрочки по потребительским кредитам по правилам, предусмотренным Федеральным законом от 03.04.2020 № 106-ФЗ. В этой части Обзор во многом повторяет содержание закона и не содержит примечательных разъяснений.

Кроме того, в данном пункте Верховный Суд повторяет позицию из Обзора № 1 и указывает, что «нерабочие дни», объявленные Президентом, не влияют на сроки исполнения обязательств. В частности, сроки возврата задолженности по займам и кредитам не «передвигаются» в связи с введением «нерабочих дней».

Однако в новом Обзоре сделано исключение из разъяснения, данного в Обзоре № 1. Банк России информационным письмом от 27.03.2020 № ИН-03-31/32 указал, что впервые введенная Президентом «нерабочая неделя» с 30.03.2020 по 03.04.2020 приводит к переносу сроков исполнения обязательства. Впоследствии, после продления «нерабочих дней» на весь апрель, сам Банк России в информационном сообщении от 03.04.2020 изменил свою позицию и указал, что с 04.04.2020 обязательства по финансовым договорам должны исполняться без учета «нерабочих дней».

Верховный Суд делает вывод, что заемщики могли добросовестно полагаться на разъяснения Банка России и не осуществлять выплаты с 30.03.2020 по 03.04.2020. Следовательно, нарушение сроков, допущенное в этот период, не должно приводить к просрочке. Данное разъяснение вполне логично и продиктовано сложившимся доверием участников оборота к позиции Банка России.

Примечательно, что данная позиция изложена применительно к заемным обязательствам граждан. Было бы логично применять данные разъяснения и к обязательствам юридических лиц, поскольку первоначальные разъяснения Банка России касались и их.

2. Отсрочка арендной платы в соответствии с ч. 1 ст. 19 Закона 98-ФЗ предоставляется с даты введения режима повышенной готовности (вопрос 3)

Верховный Суд разъяснил, что предусмотренная ч. 1 ст. 19 Закона 98-ФЗ отсрочка внесения арендной платы действует с даты введения режима повышенной готовности. Дата заключения дополнительного соглашения об отсрочке или дата вынесения судебного решения о понуждении к заключению такого дополнительного соглашения значения не имеет.

Данное разъяснение, в целом, вытекает из п. 4 Требований к условиям предоставления отсрочки, утв. Постановлением Правительства России от 03.04.2020 № 439, в котором указано, что условия отсрочки применяются к дополнительным соглашениям к договору аренды об отсрочке независимо от даты заключения такого соглашения.

При этом, похоже, данным разъяснением Верховный Суд также разрешил один из вопросов, обойденных вниманием в Обзоре № 1, а именно вопрос о действии ч. 1 ст. 19 Закона 98-ФЗ во времени. Во многих субъектах РФ режим повышенной готовности введен до 01.04.2020, то есть до вступления в силу Закона 98-ФЗ. В связи с этим возникал вопрос, должна ли отсрочка предоставляться с даты вступления в силу Закона 98-ФЗ или с даты введения режима повышенной готовности.

Однозначно указав на дату введения режима повышенной готовности, Верховный Суд, судя по всему, невольно дал ответ и на этот вопрос. Другое дело, что, эта тема выходит за пределы вопроса № 3 Обзора и, возможно, позицию суда стоит толковать ограничительно. Мы допускаем, что данное разъяснение в будущем будет скорректировано.

3. Дополнительное соглашение о предоставлении отсрочки в порядке ч. 1 ст. 19 Закона 98-ФЗ может быть заключено конклюдентными действиями (вопрос 3)

Отвечая на вопрос № 3, Верховный Суд сделал неоднозначный комментарий по поводу порядка предоставления отсрочки.

Буквальное прочтение ч. 1 ст. 19 Закона 98-ФЗ позволяет прийти к выводу, что для предоставления отсрочки необходимо заключить соответствующее дополнительное соглашение. Пусть даже в принудительном порядке — в соответствии с решением суда о понуждении к заключению такого соглашения.

Тем не менее Верховный Суд указал, что:

«если арендатор не внес арендную плату в размере и сроки, установленные договором аренды, а арендодатель знал или не мог не знать об осуществлении арендатором деятельности в отраслях российской экономики, в наибольшей степени пострадавших в условиях ухудшения ситуации в результате распространения новой коронавирусной инфекции, арендодатель информирует арендатора о наличии у него права на предоставление отсрочки в соответствии с Законом № 98-ФЗ (пункт 3 статьи 307 ГК РФ). В отсутствие такого информирования арендодатель считается предоставившим арендатору отсрочку на условиях, установленных Постановлением Правительства.

Аналогичные последствия применяются в случае, если арендодатель необоснованно уклонился от заключения дополнительного соглашения или своим поведением дал арендатору основания полагать, что отсрочка будет предоставлена, либо не выдвигал возражений против выплаты арендатором арендной платы на условиях, установленных Постановлением Правительства (статья 10, пункт 3 статьи 432 ГК РФ)».

Что хотел сказать Верховный Суд этим разъяснением? По-видимому, что дополнительное соглашение о предоставлении отсрочки на условиях, установленных Правительством, может быть заключено в том числе конклюдентными действиями.

В Обзоре выделены две ситуации. В первой — арендатор не платит аренду и не обращается за отсрочкой. Здесь, как полагает Верховный Суд, арендодатель, который знает о праве арендатора на отсрочку, должен уведомить своего контрагента о наличии у него этого права. Если он этого не сделает, то «считается», что он предоставил арендатору отсрочку на условиях, установленных Постановлением Правительства. Т.е. в действиях арендатора, который не заплатил арендную плату, содержится оферта заключить допсоглашение об отсрочке, а в действиях арендодателя, который не получил арендную плату и промолчал, — акцепт такой оферты. Это довольно странная конструкция, учитывая, что арендатор может не иметь цели получить отсрочку и не платить по другим причинам. Получается, что соответствующая воля вменяется арендатору по умолчанию. Судя по тому, как безапелляционно сформулировано данное разъяснение, опровергнуть эту вмененную волю не получится.

Возникает вопрос, что произойдет, если арендодатель все-таки проинформирует арендатора о праве на просрочку. По-видимому, Верховный Суд полагает, что в таком случае стороны подпишут соглашение, в котором они могут предусмотреть даже более выгодные условия отсрочки, чем определены Постановлением Правительства. Если же арендатор откажется от предоставления отсрочки, то будет считаться, что она не предоставлена.

Вторая ситуация отличается тем, что арендатор не молчит, а обращается к арендодателю с офертой о заключении дополнительного соглашения. Верховный Суд предлагает считать заключенным указанное дополнительное соглашение, если (1) арендодатель необоснованно уклонялся от его заключения, т.е., видимо, отказался от его подписания, (2) дал основания полагать, что отсрочка будет предоставлена, (3) не выдвигал возражений против выплаты арендной платы.

В варианте под № 2, действительно, можно считать, что арендодатель принял оферту устно, либо конклюдентно. Однако с вариантами № 1 и 3 все гораздо сложнее. Традиционно считается, что молчание не является акцептом оферты (п. 2 ст. 438 ГК), поэтому нельзя назвать акцептом уклонение от заключения соглашения или просто отсутствие возражений против его заключения. Видимо, Верховный Суд предлагает отказаться от этого правила со ссылкой на принцип добросовестности (ст. 10 ГК) и вытекающий из него принцип запрета противоречивого поведения (эстопель), закрепленный, применительно к договорному праву в п. 3 ст. 432 ГК.

В обычной ситуации можно было бы возразить против такого вольного обращения с доктриной заключения договора путем обмена волеизъявлениями, закрепленного в ГК. Однако в данном случае Верховный Суд явно пытается исправить недостатки, изначально заложенные в ч. 1 ст. 19 Закона № 98-ФЗ.

Эта норма по неведомой причине связала предоставление отсрочки с заключением сторонами договора аренды дополнительного соглашения, когда все условия этого соглашения уже установлены Постановлением Правительства. Заключение соглашения об отсрочке в такой ситуации становится явно излишней формальностью, которая может стать препятствием к защите прав арендатора, если арендодатель откажется от сотрудничества. Например, арендодатель может обратиться в суд с иском о взыскании задолженности, ссылаясь на отсутствие дополнительного соглашения, а следовательно, на отсутствие отсрочки.

В связи с этим Верховный Суд в своих разъяснениях старается свести все к более простой процедуре, в которой арендатору достаточно в любой форме выразить свою волю на получение отсрочки, и такая отсрочка будет считаться предоставленной вне зависимости от поведения арендодателя (естественно, если арендатор имеет право на отсрочку). В такой ситуации, при предъявлении иска о взыскании задолженности арендатор может не предъявлять встречный иск о понуждении к заключению соглашении об отсрочке. Он может просто возражать на иск арендатора, ссылаясь на то, что тот уклонился от заключения допсоглашения, предусмотренного ч. 1 ст. 19 Закона № 98-ФЗ.

В этом смысле позицию Верховного Суда можно только приветствовать. Проблема в том, что остается много вопросов о том, на кого в конечном счете распространяется отсрочка по ч. 1 ст. 19 Закона № 98-ФЗ. Верховный Суд не разъясняет, как применять пресловутые коды ОКВЭД, если у компании их несколько, и только один из них есть в правительственном перечне; как быть, если в перечне указан не весь вид деятельности компании, а только его подвид и пр. Поэтому Обзор, к сожалению, не устраняет заложенную в законе и Постановлении Правительства правовую неопределенность, и многих споров избежать не удастся.

4. Для предоставления отсрочки по ч. 1 ст. 19 Закона № 98-ФЗ достаточно лишь одного факта осуществления арендатором деятельности в отрасли экономики, отнесенной к списку особо пострадавших от пандемии (вопрос 4)

Верховный Суд придерживается буквального прочтения ч. 1 ст. 19 Закона № 98-ФЗ и Постановления Правительства и полагает, что для предоставления отсрочки достаточно одного факта осуществления арендатором деятельности в отрасли экономики, отнесенной к перечню особо пострадавших от пандемии. Арендатор не должен доказывать, что он действительно пострадал от пандемии, или что она реально повлияла на возможность использования объекта аренды.

Тем не менее в Обзоре сделана важная оговорка о том, что арендодатель вправе ссылаться на недобросовестность арендатора, который фактически не пострадал от пандемии, но, несмотря на это, требует отсрочки. Верховный Суд не говорит однозначно, идет ли речь о том, что арендатор не пострадал в целом, или, например, о том, что пандемия не повлияла на использование конкретного объекта аренды по целевому назначению. В разъяснениях можно найти намек на то, что достаточно доказать отсутствие затруднений в использовании конкретного объекта. Верховный Суд указывает, что арендатор действует недобросовестно «в случае использования им объекта аренды вопреки установленным ограничительным мерам».

В таком истолковании Обзор позволит противостоять попыткам недобросовестных арендаторов получить отсрочку по тем объектам, которые используются ими для иной деятельности чем та, которая попала в правительственный список. Если же суды будут требовать доказать, что арендатор не пострадал в целом, то введенное Обзором исключение вряд ли будет действовать, поскольку сложно представить себе бизнес, который не пострадал от текущего кризиса, но был внесен в правительственный перечень. Скорее вероятно обратное.

5. Снижение арендной платы по ч. 3 ст. 19 Закона № 98-ФЗ происходит с даты наступления невозможности использования имущества на основании дополнительного соглашения к договору аренды или решения суда о понуждении к заключению такого соглашения (вопрос 5)

Верховный Суд разъяснил, что снижение арендной платы в соответствии с ч. 3 ст. 19 Закона 98-ФЗ происходит с той даты, когда наступила невозможность использования объекта аренды.

Разъяснения Обзора позволяют сделать вывод, что основной формой снижения арендной платы является заключение сторонами договора дополнительного соглашения к нему. Тем не менее Верховный Суд также упоминает и возможность арендатора обратиться к арендодателю с иском о понуждении к заключению упомянутого дополнительного соглашения.

Наконец, последним из упомянутых в Обзоре вариантов реализации ч. 3 ст. 19 Закона 98-ФЗ является возражение арендатора, заявленное против требования арендодателя о взыскании арендной платы.

Таким образом, Верховный Суд разрешил основную «интригу» ч. 3 ст. 19 Закона 98-ФЗ, а именно: корреспондирует ли праву арендатора потребовать снижения арендной платы обязанность арендодателя удовлетворить данное требование. Очевидно, что Обзор отвечает на этот вопрос утвердительно, если он допускает иск арендатора о понуждении к заключению соглашения о снижении арендной платы. В связи с этим не оправдалось ограничительное толкование ч. 3 ст. 19 Закона 98-ФЗ, которое предполагало, что арендатор «вправе потребовать» уменьшения арендной платы, а арендодатель — вправе отказать.

Основная проблема ч. 3 ст. 19 Закона № 98-ФЗ, тем не менее, заключается в том, что в законе не заложена формула, по которой должна быть снижена арендная плата. Верховный Суд указывает, что «размер сниженной арендной платы может определяться с учетом размера, на который обычно снижается арендная плата в сложившейся ситуации». Ясности это не прибавляет. Условия конкретных соглашений о снижении арендной платы являются коммерческой тайной. Откуда должна появиться статистика по «обычно предоставляемой скидке» пока не ясно. Возможно, сбором такой информации займется Минэкономразвития.

6. Статья 19 Закона 98-ФЗ применяется в том числе к договорам аренды части недвижимой вещи (вопрос 6)

Верховный Суд расширительно истолковал положения ст. 19 Закона 98-ФЗ и распространил ее на договоры аренды части вещи. Таким образом, нормами об отсрочке и/или снижении арендной платы смогут воспользоваться «забытые» законодателем арендаторы «островков» в торговых центрах.

II. Банкротство

1. Мораторий на банкротство не распространяется на банкротство ликвидируемого должника (вопрос 9)

Верховный Суд пришел к выводу, что мораторий на банкротство не применяется к банкротству ликвидируемого должника. В ситуации, когда должник решил добровольно прекратить свою деятельность, воспрепятствование банкротству противоречило бы целям моратория.

2. В период моратория не начисляются проценты по ст. 395 ГК (вопрос 10)

Верховный Суд занимает позицию, что подп. 2 п. 3 ст. 9.1 во взаимосвязи с абз. 10 п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве включает, в том числе, проценты по ст. 395 ГК. Данная позиция соответствует традиционному пониманию процедуры наблюдения в банкротстве и заслуживает поддержки.

3. В ходе моратория на банкротство направление исполнительных листов в банки не допускается (вопрос 11)

Норма о приостановлении исполнительного производства для должников, на которых распространяется мораторий, последовательно трактуется Верховным Судом как запрет на применение мер принудительного исполнения. В связи с этим логично, что направление исполнительных листов для взыскания в банк должно быть заблокировано.